ответ:
объяснение:
первое: свет. второе: пространство. после всего мрака – весь свет, всей стиснутости – весь простор. не было бы крыши – пустыня. так – пещера. световая пещера, цель всех подземных рек. на взгляд – верста, на стих – конца конец всех лидов и адов: свет, простор, покой. после этого света – тот.
рабочий рай, мой рай и как рай, естественно здесь не данный. в пустоте – в тишине – с утра. рай прежде всего место пусто. пусто – просторно, просторно – покойно. покойно – светло. только пустота ничего не навязывает, не вытесняет, не исключает. чтобы все могло быть, нужно, чтобы ничего не было. все не терпит чего (как «могло бы» – есть). – а вот у маяковского рай – со стульями. даже с «мебелями». пролетарская жажда вещественности. у всякого свой.
пустыня. пещера. что еще? да палуба! первой стены нет, есть – справа – стекло, а за стеклом ветер: море (наталья гончарова. мастерская).
не случайно здесь такое обилие знаков препинания, без них трудно было бы ухватить суть смысла: «сюжет» намечен лишь пунктирно, слова, не разведенные знаками, трудно сочетаются друг с другом, и смысловые лакуны часты и велики по объему.
активность художественной формы в стихотворном тексте бывает столь сильной, что все произведение целиком может представлять собой развернутую метафору. перенос смысла от внешней формы (внешнего предметного образа) на внутреннюю (глубинного образа) осуществляется за счет переплетения характеристик того и другого образа. например, в стихотворении с. щипачева «березка» внешний предметный образ березки лишь знак, повод для передачи другого образа, признаки которого приписываются данному предмету (глянет молчаливо, руки белые, плечи, характером прямая, третьему верна):
ее к земле сгибает ливень,
почти нагую, а она
рванется, глянет молчаливо,
и дождь уймется у окна.
и в непроглядный зимний вечер,
в победу веря наперед,
ее буран берет за плечи,
за руки белые берет.
но, тонкую, ее ломая,
из силы она,
видать, характером прямая,
кому-то третьему верна.
