Еще в детстве из произведения В. Маяковского мы узнали "Что такое хорошо и что такое плохо?" Чуть позже пришло осознание того, что делать хорошее только для себя - значит обделять кого-то, а то и вовсе вредить. Съел ты два яблока - тебе хорошо, витамины все-таки. А товарищ остался без яблока. Грустный и без витаминов.
Читая произведения детских писателей мы видим, что добрые дела творятся в этом мире с целью сделать жизнь лучше. Иван-царевич Василису от Кощея и становится умнее и сильнее, обретает друзей. Иван-дурак купается вместо царя в кипящем котле и получает красоту и пригожесть. Богатыри, рвущиеся защищать Родину, обретают силушку, славные воины выходят нетронутыми из-под обстрела.
Мир вокруг нас устроен так - сколько ты отдаешь ему добра, столько получаешь в награду. Хорошие дела не только создают доброе имя. Разгибаются спины, светятся глаза - человек хорошеет с каждым днем. С каждым добрым делом, совершенным для других, растет и здоровеет сердце человека. Из него уходят зависть, злость, обида, червями точащие тело и душу.
Творите добрые дела. Хорошейте с каждым днем. Добро поднять человека со смертного одра, наполнить его жизнь смыслом и радостью созидания.
Легкость в мыслях необыкновенная!
Так немножко думал, не пройдёт ли аппетит — нет, чёрт возьми, не проходит.
Жаль, что Иохим не дал напрокат кареты, а хорошо бы, черт побери, приехать домой в карете, подкатить этаким чёртом под крыльцо к какому-нибудь соседу помещику, с фонарями, а Осипа сзади, одеть в ливрею… Воображаю, как бы все переполошились: «кто такой, что такое?» А лакей входит: (вытягиваясь и представляя лакея) «Иван Александрович Хлестаков из Петербурга, прикажете принять?»
Городничий
Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор.
Я как будто предчувствовал: сегодня мне всю ночь снились какие-то две необыкновенные крысы. Право, этаких я никогда не видывал: чёрные, неестественной величины! Пришли, понюхали — и пошли прочь.
Не по чину берёшь.
Осип
Чёрт побери, есть так хочется, и в животе трескотня такая, как будто бы целый полк затрубил в трубы.
Разговаривает все на тонкой деликатности, что разве только дворянству уступит; пойдешь на Щукин — купцы тебе кричат: «Почтенный!»
Наскучило идти — берешь себе извозчика и сидишь себе как барин, а не захочешь заплатить ему — изволь: у каждого дома есть сквозные ворота, и ты так шмыгнешь, что тебя никакой дьявол не сыщет.
Ляпкин-Тяпкин
Нет, этого уже невозможно выгнать: он говорит, что в детстве мамка его ушибла, и с тех пор от него отдаёт немного водкою
.Я говорю всем открыто, что беру взятки, но чем взятки? Борзыми щенками. Это совсем иное дело.
Россия… да… хочет вести войну, и министерия-то, вот видите, и подослала чиновника, чтобы узнать, нет ли где измены.
Земляника
О! Насчёт врачеванья мы с Христианом Ивановичем взяли свои меры: чем ближе к натуре, тем лучше, — лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрёт, то он и так умрёт, если выздоровеет, то он и так выздоровеет. Да и Христиану Ивановичу затруднительно было б с ними изъясняться: он по-русски ни слова не знает.
С тех пор как я принял начальство, — может быть, вам покажется даже невероятным, — все как мухи, выздоравливают. Больной не успеет войти в лазарет, как уже здоров; и не столько медикаментами, сколько честностью и порядком.
Больным велено габерсуп давать, а у меня по всем коридорам несёт такая капуста, что береги только нос.
Лука Лукич
Вот ещё на днях, когда зашел было в класс наш предводитель, он скроил такую рожу, какой я никогда ещё не видывал. Он-то её сделал от доброго сердца, а мне выговор: зачем вольнодумные мысли внушаются юношеству.
Не приведи господь служить по ученой части! Всего боишься: всякий мешается, всякому хочется показать, что он тоже умный человек.
А у меня, подлец, выпонтировал вчера сто рублей.
Бобчинский и Добчинский
Пошли к Почечуеву, да на дороге Петр Иванович говорит: «Зайдем, говорит, в трактир. В желудке-то у меня… с утра я ничего не ел, так желудочное трясение». Да-с, в желудке-то у Петра Ивановича… «А в трактир, говорит, привезли теперь свежей сёмги, так мы закусим».
Недурной наружности, в партикулярном платье, ходит этак по комнате, и в лице этакое рассуждение… физиономия… поступки, и здесь (вертит рукою около лба) много, много всего.
Э! — сказали мы с Петром Ивановичем.