Постепенное снятие и социальных слоев позволило добраться до наиболее глубоких основных пластов эпоса и на основании проделанной работы восстановить в главных линиях пройденный эпосом длинный путь его развития. зародившись в x—xii веках в княжеско-дружинном классе южной руси — в различных ее областях — киевской, черниговской, переяславской, а также в тесно связанном с южной русью при посредстве «великого пути из варяг в греки» — новгороде, героические — княжеские и дружинные — песни, особенно после падения киева и его запустения в начале xiii века, были перенесены дружинными певцами, с одной стороны, в галицко-волынскую русь (xii—xiii вв.) и русь суздальско-ростовскую (xiii—xvi века) — с другой. там дружинная поэзия продолжала свое творчество, правда уже в условиях удельно-княжеского строя, внеся не мало мотивов из борьбы с татарами. другое высшее сословие древней руси, духовное, тесно связанное с высшими классами и пополнявшееся из их среды, — также создало и развило свой б. обширный эпос. слагателями и певцами этих б. были представители широко развитого в древней руси паломничества — калики-пилигримы. одновременно в больших торговых городах, особенно же в великом новгороде, гл. обр. xii—xv вв., господствующий там буржуазно-торговый класс создавал в лице обслуживавших его скоморохов свои новеллистические былины — фабльо. вся эта продукция предыдущих эпох, конечно не без больших утрат и видоизменений, была принесена, возможно, в репертуаре тех же скоморохов в московскую великокняжескую, а затем царскую и боярскую русь (xv—xvii
Толстый дядька, к которому вареники сами в рот прыгали "этот пузатый пацюк был точно когда-то запорожцем; но выгнали его или он сам убежал из запорожья, этого никто не знал. давно уже, лет десять, а может, и пятнадцать, как он жил в диканьке. сначала он жил, как настоящий запорожец: ничего не работал, спал три четверти дня, ел за шестерых косарей и выпивал за одним разом почти по целому ведру; впрочем, было где и поместиться, потому что пацюк, несмотря на небольшой рост, в ширину был довольно увесист. притом шаровары, которые носил он, были так широки, что, какой бы большой ни сделал он шаг, ног было совершенно незаметно, и казалось – винокуренная кадь двигалась по улице. может быть, это самое подало повод прозвать его пузатым. не прошло нескольких дней после прибытия его в село, как все уже узнали, что он знахарь. бывал ли кто болен чем, тотчас призывал пацюка; а пацюку стоило только пошептать несколько слов, и недуг как будто рукою снимался. случалось ли, что проголодавшийся дворянин подавился рыбьей костью, пацюк умел так искусно ударить кулаком в спину, что кость отправлялась куда ей следует, не причинив никакого вреда дворянскому горлу. в последнее время его редко видали гденибудь. причина этому была, может быть, лень, а может, и то, что пролезать в двери делалось для него с каждым годом труднее. тогда миряне должны были отправляться к нему сами, если имели в нем нужду. "
