Корпус Ермолова в тяжелых условиях, не получая никаких подкреплений, отразил нашествие вчетверо превосходивших его численностью иранских войск и отбросил их за Аракс. После этого в марте 1827 г. Николай I сместил Ермолова и назначил на его место своего фаворита — Ивана Федоровича Паскевича. Этот генерал отличался средними но, благодаря благоволению монарха, стойкости русских солдат (особенно тех, которые школу Ермолова) и капризу фортуны, сделал ослепительную военную карьеру, став фельдмаршалом и светлейшим князем. Придворные псалмопевцы расточали ему хвалу как гению. Отец Паскевича — бывалый украинский помещик — заметил по этому поводу: «Що гений, то не гений, а що везе, то везе...» Получив крупные подкрепления, Паскевич успешно продолжил наступление, уже начатое Ермоловым. Он освободил Ереван, вступил в Тебриз и чуть ли не церемониальным маршем повел свои войска на столицу Ирана Тегеран. Иранский шах запросил мира. 10 (22) февраля 1828 г. в иранском местечке Туркманчай был подписан мирный трактат между Ираном и Россией. Текст его большей частью составил А.С. Грибоедов, проявивший себя блистательным дипломатом. Он же доставил трактат в Петербург. По условиям Туркманчайского мира Россия отняла у Ирана восточную Армению с городами Ереван и Нахичевань и развязала себе руки для борьбы с Турцией. Николай I еще летом 1827 г. заявил о необходимости «принудительных мер» против Турции в защиту греков, которые продолжали с 1821 г. борьбу за независимость. Чтобы удержать Россию от единоличного выступления, Англия и Франция согласились вместе с ней блокировать греческое побережье и тем самым воспрепятствовать переброске турецких войск в Грецию. При этом западные державы хотели ограничиться «дружеской демонстрацией силы», не ввязываясь в войну с турками. Но, когда союзная эскадра вошла в Наваринскую гавань, где располагался турецкий флот (20 октября 1827 г.), турки открыли огонь. Завязалась ожесточенная битва, в которой флот турок был уничтожен. Решающую роль сыграли здесь русские моряки, в особенности экипаж крейсера «Азов» под командованием капитана 1-го ранга М.П. Лазарева — замечательного мореплавателя (первооткрывателя Антарктиды) и флотоводца. На борту «Азова» сражались ученики Лазарева — П.С. Нахимов, В.А. Корнилов, В.И. Истомин, будущие герои Севастопольской обороны. «Азов» один потопил два больших фрегата и корвет, сжег флагманский корабль турок с главнокомандующим на борту, заставил выброситься на мель 80-пушечное линейное судно. За этот подвиг крейсер «Азов» был награжден Георгиевским флагом — первый случай такой награды в истории русского флота. В Лондоне и Париже о Наваринском сражении узнали с досадой. Король Англии Георг IV публично, в тронной речи назвал его «горестным событием». На полях указа о награждении адмирала Э. Кодрингтона, который командовал соединенной эскадрой при Наварине, король приписал: «Я посылаю ему ленту, хотя он заслуживает веревки». Послы Англии и Франции старались успокоить возмущенного султана, заверяя его в том, что их державы не хотят войны с Турцией и не поддержат Россию в случае русско-турецкого столкновения. Султан расхрабрился и призвал своих подданных к «священной войне» против России. Война началась весной 1828 г., как обычно в русско-турецких войнах, — на двух фронтах: дунайском и кавказском. На Дунае русскими войсками командовал первый николаевский фельдмаршал П.Х. Витгенштейн, на Кавказе — Паскевич. Русская армия была явно сильнее турецкой, но Витгенштейн чрезмерно осторожничал всю кампанию 1828 г. и расположился на зимние квартиры, почти ничего не добившись. Паскевич, тоже не торопясь, успел тем не менее взять несколько турецких крепостей и подступил к сильнейшей из них — Карсу. Штурм Карса он назначил на 25 июня (день рождения Николая I), что могло бы кончиться для него плохо, ибо на карскому гарнизону спешили войска Киос-паши. Только инициатива дивизионных генералов, завязавших бой 23 июня, погубила Каре и выручила Паскевича. То был первый в истории русско-турецких войн победоносный штурм Карса . Все лавры этой победы достались Паскевичу, которому теперь царский двор курил фимиам больше прежнего, как «русскому Ахиллу».11
Афинский демос был недоволен тем, что правителей (аристократов) выбирали из знатных, судьями тоже были знатные люди, которые судили не по писаным законам, а по обычаям, которые можно было толковать по-разному. Демос начал борьбу за то, чтобы отнять власть у знатных людей и самим управлять Афинами. Демос требовал отменить долговое рабство, поделить землю, т. е. отобрать часть земли у знатных и раздать ее бедным. Ущемлением их прав и запахом гнилых крупов лошадей. По мере развития экономической жизни, в Афинах усиливалась борьба между аристократией и народом - демосом. Демос не был однороден. Наряду с беднотой, зависимыми батраками и ремесленниками в его состав входили и относительно зажиточные крестьяне, сохранившие свои земли, и владельцы ремесленных мастерских, и купцы, и судовладельцы. С другой стороны - одни из аристократических родов беднели, представители других приобщались к торговле и морскому делу, проникаясь интересами, отличными от интересов аристократов-землевладельцев. К началу 6 века до н. э. борьба между афинским демосом и эвпатридами достигла исключительной остроты. Значительное число крестьян попало в положение батраков, многие за долги попали в личную кабалу, некоторые были проданы за границу. Афинский демос был недоволен тем, что правителей (аристократов) выбирали из знатных, судьями тоже были знатные люди, которые судили не по писаным законам, а по обычаям, которые можно было толковать по-разному. Демос начал борьбу за то, чтобы отнять власть у знатных людей и самим управлять Афинами. Демос требовал отменить долговое рабство, поделить землю, т. е. отобрать часть земли у знатных и
Михаил Васильевич Ломоносов