ОбъясЦыганком в доме Кашириных называли приемного сына Ивана. А прозвище свое Иван получил за цыганскую внешность — смуглый цвет кожи, курчавые, темные волосы и такие же темные глаза. Каширины Ивана любили, относились к нему, как к родному, если не лучше. А любить было за что — у парня был веселый нрав и золотые, по словам деда Каширина, руки.
Алеше Цыганок понравился сразу. В доме у деда он радовался ему больше всех, не считая бабушки. Особенно привязался к нему Алеша после первой дедовой порки, когда юноша подставил под плеть свою руку, чтобы меньше досталось мальчику. Цыганок дедову школу воспитания и на правах бывалого передавал свой опыт Алеше: «Когда тебя вдругорядь сечь будут, ты гляди, не сжимайся, не сжимай тело-то, — чуешь? Вдвойне больней, когда тело сожмешь, а ты распусти его свободно, чтоб оно мягко было, — киселем лежи! И не надувайся, дыши вовсю, кричи благим матом… я в этом деле умнее самого квартального! У меня, брат, из кожи хоть голицы шей!»
Алеша «любил Ивана и удивлялся ему до немоты». Особенно потешно было смотреть, как Цыганок делал упряжь для тараканов, вставлял их в эту упряжь и направлял их бег, при этом громко крича: «За архиереем поехали!».
А еще Иван был знатным танцором. По праздничным вечерам, когда дед с дядей Михаилом уходили в гости, и в доме Кашириных устраивался настоящий праздник, Цыганок был неотразим — плясал так, что у всех остальных ноги под столом ходуном ходили.
Цыганок мог бы стать Алеше Пешкову другом на всю жизнь, но он вскоре погиб.
Сергей Есенин — певец Руси, и в его стихах, по-русски искренних и откровенных, мы ощущаем биение беспокойного и нежного сердца. В них “русский дух”, в них “Русью пахнет”. Он как бы создан специально для поэзии. Размашистые, удивительно русские стихи поэта полны сердечной теплоты и искренности, страстной любви к беспредельным просторам родных полей, “неисчерпаемую печаль” которых умел он так эмоционально и так звонко передать. Всего лишь несколько слов, но ими сказано многое — запечатлено и место действия, и его образ в звуках и запахах. Созданную поэтом картину движущегося обоза можно видеть, слышать, обонять.
Творчество Есенина — очень противоречиво и неоднородно, порою беспросветно грустное и безысходное, порою жизнерадостное, бодрое и смеющееся. Но именно в лирике выражено все, что составляет душу есенинского творчества: до краев наполненные неувядаемой свежестью картины русской природы — “половодье” самых сокровенных, самых интимных человеческих чувств.
А. Н. Майкова и А. А. Фета с полным правом можно назвать певцами природы. В пейзажной лирике они достигли блистательных художественных высот, подлинной глубины. Их поэзия привлекает остротой зрения, тонкостью изображения, любовным вниманием к мельчайшим подробностям жизни родной природы. А. Н. Майков к тому же был еще и хорошим художником, поэтому любил поэтически отображать яркое, солнечное состояние природы в своих стихах. А что может быть ярче и солнечнее поющего весеннего или летнего дня? Проснувшаяся, входящая в силу после холодов земля радует глаз буйством красок, «теплит сердце» надеждами и приветом, заставляет беспричинно улыбаться, как это описывается в стихотворении А. Н. Майкова «После зыблется цветами». Поэтическое пространство здесь лишено образов, оно все залито светом, даже пение жаворонков словно растворяется в «блеске полдня».
ОбъясЦыганком в доме Кашириных называли приемного сына Ивана. А прозвище свое Иван получил за цыганскую внешность — смуглый цвет кожи, курчавые, темные волосы и такие же темные глаза. Каширины Ивана любили, относились к нему, как к родному, если не лучше. А любить было за что — у парня был веселый нрав и золотые, по словам деда Каширина, руки.
Алеше Цыганок понравился сразу. В доме у деда он радовался ему больше всех, не считая бабушки. Особенно привязался к нему Алеша после первой дедовой порки, когда юноша подставил под плеть свою руку, чтобы меньше досталось мальчику. Цыганок дедову школу воспитания и на правах бывалого передавал свой опыт Алеше: «Когда тебя вдругорядь сечь будут, ты гляди, не сжимайся, не сжимай тело-то, — чуешь? Вдвойне больней, когда тело сожмешь, а ты распусти его свободно, чтоб оно мягко было, — киселем лежи! И не надувайся, дыши вовсю, кричи благим матом… я в этом деле умнее самого квартального! У меня, брат, из кожи хоть голицы шей!»
Алеша «любил Ивана и удивлялся ему до немоты». Особенно потешно было смотреть, как Цыганок делал упряжь для тараканов, вставлял их в эту упряжь и направлял их бег, при этом громко крича: «За архиереем поехали!».
А еще Иван был знатным танцором. По праздничным вечерам, когда дед с дядей Михаилом уходили в гости, и в доме Кашириных устраивался настоящий праздник, Цыганок был неотразим — плясал так, что у всех остальных ноги под столом ходуном ходили.
Цыганок мог бы стать Алеше Пешкову другом на всю жизнь, но он вскоре погиб.
Вот как-то так. Это кратко
нение: